2 государевых модели угроз, авторы которых забили болт на требования ФСТЭК

Вчера я наткнулся на модель угроз и нарушителя безопасности информации, обрабатываемой в программно-техническом комплексе дистанционного электронного голосования (ДЭГ). И хотя это всего лишь выписка, она все равно дает пищу для размышлений. В частности, беглый просмотр этого документа вызвал у меня следующие вопросы:

• Где модель нарушителя? Предположу, что это в неопубликованной части, но что-то по тексту это не прослеживается. Либо модели нарушителя не было вообще, либо на сайте выборов опубликовали не просто выписку, а отдельно написанный документ для публичного ознакомления. Походя указано, что администраторы могут иметь деструктивные наклонности и негативно повлиять на инфраструктуру ДЭГ и поэтому для борьбы с этим предлагается использовать... СКЗИ (как связаны СКЗИ и возможность противодействия деструктивным действия администраторов, я не знаю).
• Меня немного удивило заявление, что в ДЭГ не обрабатываются специальная категория персональных данных о политических взглядах. При выборах в Госдуму и при волеизъявлении в пользу той или иной политической партии ДЭГ не обрабатывает данных о политических взглядах? Смелое заявление, отображающее стремление занизить уровень защищенности ИСПДн. Но рассчитано явно на людей, плохо соображающих или тех, с кем есть договоренность. С другой стороны, РКН модель не согласовывает, а ФСТЭКу в целом все равно, какой там уровень защищенности ИСПДн, если класс защищенности ГИС 1-й. 
• Также, видимо, в целях снижения уровня защищенности ИСПДн в ДЭГ признаны неактуальными недокументированные возможности (читай, закладки) на уровне ОС и приложений. Я склонен был бы согласиться с таким выводом, если бы речь шла о ИСПДн какой-либо noname-компании, но система для государственных выборов?.. Но тогда возникает вопрос, зачем там СКЗИ класса КА, которое как раз от таких угроз среди прочего и защищает? 
• Кстати, о криптографии. А где угрозы по этой части? В выписке написано, что модель разрабатывалась в соответствие с 676-м Постановлением Правительства, но в нем есть требование согласования модели не только с ФСТЭК, но и (а не или) с ФСБ, которой все равно, что написано в БДУ, но которая требует, чтобы были указаны угрозы именно по части СКЗИ. Но их в опубликованной выписке нет. Видимо, в закрытой части.  
• А что есть в открытой, так это упоминание необходимости применения СКЗИ при общении с  избирателем и СКЗИ это должно быть класса КС1. Но как это сделать, если у избирателя нет браузера "Спутник" или он работает с мобильного устройства? По тексту допускается применение шифрования RSA (написано, что это даже согласовано), но вот зачем тогда упоминается КС1? Кстати, меня покоробило упоминание RSA в контексте шифрования данных. Обычно с помощью RSA шифруется только сеансовый ключ, а уж сам сеанс защищается симметричной криптографией, включенной в протокол TLS. Ну да оставим это на совести тех, кто писал часть по криптографии - она вообще очень куцая в выписке.
• В выписке перечислен чуть ли не весь банк данных угроз, признанных актуальными для ДЭГ, но я не нашел в модели, описывающей угрозы для системы на базе блокчейна, угроз для собственно самого блокчейна. Они признаны неактуальными? 
• В одной из своих презентаций, я рассказывал о том, как была взломана три года назад компания British Airways. Одной из высказанных версий назывался взлом не самого сайта авиакомпании, а кеширующих серверов CDN, которые не контролировались самой BA. Так вот в описании модели угроз ДЭГ также говорится об использовании CDN, но ни слова о том, что эти распределенные сервера входят в контур защиты ДЭГ и что для них рассматривались угрозы. Возможно технология взаимодействия с избирателями никак не завязана на CDN и угрозы ему признаны неактуальными, "а что, мля, если да", как пелось в известной песне Слепакова? 
• В приложении А в выписке отображена архитектура ДЭГ. Если она верна, то компоненты всей системы работают через VPN, а Интернет используется только на получение данных от избирателей. То есть, если верить опубликованной схеме, у членов избирательных комиссий нет прямого выхода в Интернет для того, чтобы посерфить в свободное от мониторинга голосования время. И это правильно. Но тогда зачем в списке актуальных угроз фишинг и фарминг? А откуда взялась угроза внедрения ВПО через рекламу (члены электронных избирательных комиссий рекламу смотрят)? А угрозы внедрения ВПО при посещении зараженных сайтов? Угроза хищения информации из cookies? Зачем рассматривать угрозы, которых по идее быть вообще не должно на рабочих местах людей, ответственных за голосование? 

Но основной вопрос, который у меня возник после прочтения этой выписки, связан не с упомянутыми выше темами. Вопрос в другом. В феврале этого года ФСТЭК утвердила методику оценки угроз, которая является обязательной для всех ГИС (а система дистанционного электронного голосования относится к ним). В этом нормативном документе описана и структура модели угроз, которая должна быть, и ряд обязательных элементов, среди которых сценарии реализации угроз. Но где они в выписке? Они судя по всему отсутствуют и в закрытой части. ПОЧЕМУ?

Почему владельцы государственной информационной системы забили болт на требования регулятора по ИБ? И если такое сделано публично, то почему остальные госорганы не должны сделать тоже самое? И почему субъекты КИИ, операторы ИСПДн и АСУ ТП не должны следовать той же логике?

Но возможно ФСТЭК не согласовала эту модель угроз или ей приказали сверху не чинить препятствие системе честных выборов, где россияне, все как один, должны в очередной раз поддержать партию власти. Но как тогда воспринимать модель угроз для интеллектуальных систем учета электроэнергии, письмо об утверждении которой в июне этого года была разослано от имени министре энергетики г-на Шульгинова? В письме написано, что эта модель разработана Минэнерго совместно с ФСБ, ФСТЭК и Минцифры. Но как? Как ФСТЭК могла согласовать эту модель, если она нарушает требования самой же ФСТЭК, выпущенных 5 месяцами раньше? Опять кто-то ровнее других? Опять одним можно, а другим нельзя?

Если честно такая политика ФСТЭК в отношении своих требований немного смущает и удивляет. То есть сначала выпускается документ, в отношении понятности которого (чтобы не говорили представители компании-лицензиата, участвовавшие в его разработке) с самого начала были вопросы его реализуемости. Потом оказывается, что один из ключевых элементов процесса моделирования (БДУ) не совместим с новой методикой, но при этом обязателен к использованию. Но ФСТЭК молчит и не публикует никаких информационных писем на этот счет, разъясняющих свою позицию. Зато представители ФСТЭК участвуют в мероприятиях коммерческих компаний и комментируют (как сотрудники регулятора или как частные лица?) свой же документ. А теперь еще и сам документ вроде как необязательно выполнять, коль скоро две государственных структуры публично это демонстрируют. Доверие к регулятору в такой ситуации явно не растет :-(

Подробнее…

Платить вымогателям или нет?

На очередном мероприятии, где я выступал с рассказом о стратегии борьбы с шифровальщиками, и поднял тему об оплате выкупа вымогателям, завязалась дискуссия, в которой я отстаивал точку зрения, что оплата выкупа - это бизнес-решение, а мои оппоненты, сплошь одни безопасники, защищали противоположную точку зрения, что платить вымогателям нельзя, тем самым мы стимулируем их на совершение еще больших преступлений. И поскольку такие дискуссии завязываются достаточно часто, я попробую сформулировать свои тезисы в виде заметки, чтобы потом просто давать всем ссылку :-)

Для начала стоит определится с простым тезисом - хорошо выстроенная система резервного копирования обойдется дешевле выкупа в большинстве случаев. Как-то несколько лет назад, на Ramsomware Summit в Сан-Франциско, почти все эксперты по ИБ, не сговариваясь, утверждали, что единственным эффективным способом борьбы с шифровальщиками является резервное копирование (вопрос шифрования или уничтожения резервных копий оставим в стороне). Но сейчас не об этом. Допустим такой системы нет и мы все-таки столкнулись с шифровальщиком и распространяющая его группировка требует выкуп. Платить или нет? Кстати, на том же саммите представитель ФБР допускал возможность оплаты выкупа, что уже говорит о многом. В своих бюллетенях ФБР повторяет эту мысль.

Если следовать набившей оскомину идее, что ИБ должна говорить с бизнесом на его языке и быть вообще бизнес-ориентированной, то и проблему выплаты выкупа надо рассматривать как проблему бизнеса и приравнивать ее к "платить за переход к облакам или нет", "платить за кофе или нет", "поднять зарплату или нет", "открыть новый офис или нет". Я не призываю всегда платить вымогателям, но прекрасно осознаю, что это вполне реальная опция. Особенно если отбросить банальности и эмоции. Если бы шифровальшик зашифровал фотографии моих детей с самого их рождения и у меня не было бы резервной копии, то мой ответ на вопрос "Заплачу ли я?" вполне мог бы быть положительным. Если такой ответ рассматриваете как возможный и вы (наряду с другими опциями), то при ответе на стоящий в заголовке заметки вопрос нам надо будет ответить на ряд сопутствующих вопросов, а именно:

1. Уверены ли мы, что нам пришлют ключи для расшифрования? Бывает так, что не присылают. Да, неприятно. Но это как вы инвестировали в запуск нового продукта, а он провалился в продаже и не окупился. Это бизнес - деятельность на свой страх и риск. Правда, в случае с шифровальщиками лучше все-таки проконсультироваться со специалистами по ИБ, которые могут иметь статистику по случаям отказа от отправки ключей шифрования для тех или иных шифровальщиков.
2. Уверены ли мы, что ключи шифрования помогут и в реализации шифрования нет ошибок? Для этого надо побепокоиться о пробниках, которые многие группы присылают для демонстрации своих "добрых намерений".
3. Какие из пострадавших систем требуют скорейшего восстановления и за какие из них нам надо заплатить выкуп (да-да, в процессе переговоров, вы можете поторговаться и определиться не только с суммой выплаты, но и с набором возвращенных данных)? Например, если атака накрыла финансовые системы за неделю до сдачи финансовой отчетности, то сможет ли финансовый департамент выполнять свои обязанности? У вас вообще есть альтернативные процедуры и процессы на случай простоя/остановки ваших вычислительных систем? 
4. Как быстро вам нужно восстановить доступ? В истории с Colonial Pipeline жертва заплатила выкуп не потому, что у нее не было резервной копии, а потому что процесс восстановления из нее шел очень медленно. И это, кстати, ставит перед нами другой вопрос - а мы вообще тестируем систему восстановление из резервных копий или делаем это только после успешной атаки шифровальщика? Да, тестирование восстановления - это процесс недешевый, но все равно он обойдется дешевле выкупа. Хорошей метрикой для оценки состояния в этой области будет "% систем, для которых за прошедший год было проведено тестирование восстановления из резервной копии".
5. Есть ли что-то в зашифрованных и утекших данных (а шифровальщики часто выкачивают все данные для последующего шантажа жертв), чтобы мы не хотели делать достоянием гласности? Может быть у нас есть все бэкапы, но мы не хотим, чтобы кто-то узнал о наших секретах - двойной бухгалтерии, "грязном белье", ноу-хау, списках клиентов и условиях работы с ними и т.п.
6. Не будет ли данная оплата рассматриваться как финансирование терроризма или экстремизма, а для госорганов - как нецелевое расходование средства? В России скорее всего нет (я надеюсь), но лучше уточнить у юристов и финансистов этот вопрос.
7. Кто будет договариваться и как платить? Есть ли у вас криптовалютный кошелек (если вы будете платить сами) или за вас будет платить специально нанятая компания или даже страховая? Ответ на вторую часть вопроса зависит от того, насколько для вас критична публичность? Не надо ли вам вносить это в публичную отчетность? Не находится ли получатель денежных средств под санкциями (актуально для дочек американских компаний)?

На картинке выше EY преставил свое видение процесса, позволяющего вам лучше подготовиться к выплате выкупа. Хотя мне кажется он не полным и я бы добавил в него несколько дополнительных элементов/вопросов из блок-схемы Cisco Talos.

В любом случае я хочу вновь повторить свой тезис. Выплата выкупа - это вопрос, который решает бизнес в конкретной ситуации и опираясь на всю полноту имеющейся информации. Решит бороться с последствиями и вручную восстанавливать данные, как мэр Балтимора в мае 2019-го года, который отказался заплатить 76 тысяч долларов вымогателям и в итоге восстановление всех городских систем обошлось бюджету в 18,2 миллиона долларов, так тому и быть. Решит обратиться к страховой компании (если раньше был застрахован), отлично. Решит заплатить? Ну что ж. Это тоже возможная опция, которую нельзя сбрасывать со счетов. И она может оказаться наименее затратной из всех. Американская Атланта  в марте 2018-го года столкнулась с SamSam и, отказавшись заплатить 51 тысячу выкупа, потратила на восстановление своей инфраструктуры 17 миллионов. Взвешивать все "за" и "против" бизнесу, а безопасность должна беспристрастно подготовить все необходимые данные для принятия решения. 

ЗЫ. "А я буду настаивать, что платить выкуп ни в коем случае нельзя", - продолжаете стоять на своем вы. Но, стоя на своем, помните, что бизнес может задать встречный и вполне закономерный вопрос: "А как ИБ допустила, что шифровальщик натворил таких дел?". Поэтому стоять на своем может быть больно :-) 

Подробнее…

Калькулятор оценки технологической зрелости соответствия 239-му приказу

 Несколько лет назад, а именно пять, я писал о том, как можно было бы облегчить жизнь с реализацией приказов ФСТЭК, внедрив неку/ю модель зрелости, которая бы позволила оценивать текущий уровень реализации требований регулятора и выстраивать некую дорожную карту достижения желаемого уровня соответствия. К сожалению, описанная мной тогда идея так и осталась идеей и, в отличие от NIST, который к своему фреймворку CSF предложил как раз схожую тему, наш регулятор, видимо по причине загруженности в условиях нехватки кадров, оставил этот вопрос в стороне. И вот на днях подумал я, что неплохо бы реализовать такую идею самостоятельно, что я и сделал. Итак, представляю калькулятор оценки технологической зрелости реализации приказа №239 ФСТЭК (для значимых объектов КИИ).

Почему я особо выделяю слово "технологической" в названии? Причина этого проста - мне хотелось сделать облегченный калькулятор, в котором надо было бы себя оценивать не по каждому из полутора сотен требований (этот вариант я сейчас доделываю), а по каждому блоку целиком. Поэтому классический вариант с оценкой зрелости по CMMI сюда не подходил. Поэтому я и решил, что раз большинство защитных мер из 239-го приказа являются технологическими, то и оценивать реализацию приказа можно именно с этой точки зрения.

В итоге получилась вот такая табличка, где для каждого блока защитных мер были выделены 5 уровней зрелости, характеризующихся применением тех или иных технологий или тем или иным уровнем автоматизации. Например, на первом уровне блока ИАФ (идентификация и аутентификация) компания применяет обычные пароли для своих пользователей. Затем она переходит к многофакторной аутентификации, потом задумывается о Zero Trust или 802.1x начинает аутентифицировать не только пользователей, но и устройства. Потом компания созревает до доступа к своим активам внешних пользователей и начинает аутентифицировать их, а в финале, на пятом уровне зрелости, применяет федеративную систему аутентификации, применяемую в том числе и на внешних ресурсах - облаках и т.п.

Сложность возникла для такого, казалось бы простого, блока защитных мер, как обнаружение вторжений. Всего две меры защиты в нем и вроде бы не так все сложно, но... У ФСТЭК под понятием СОВ понимается вполне конкретный набор решений, который описывается их руководящими документами. Я же считаю, что обнаружение вторжений - это гораздо более широкий спектр технологий, которые не только делятся на уровни реализации - сетевые и хостовые, но и по используемым алгоритмам обнаружения, интеграции их в единый комплекс (XDR), а также применением в облачных средах.

Но и с обнаружением вторжений ситуация не столь сложна, как с аудитом безопасности, под которым приказ 239 понимает не только классический аудит, но и мониторинг ИБ, а также применение решений по анализу трафика, которому, на мой взгляд, место больше в обнаружении вторжении. Но такова уж карма термина "активный аудит", который в России известен уже давно и в него засовывают и обнаружение вторжений, и анализ защищенности. Но и с этим я тоже справился. В итоге получилась небольшая таблица, в которой достаточно всего лишь 20 раз выбрать нужный уровень вашей технологической зрелости, после чего будет отрисована радарная диаграмма, показывающая уровень зрелости по каждому из блоков защитных мер и насколько нам далеко до желаемого/рекомендуемого уровня. Кстати, о последнем. Я его выбирал опираясь на собственный опыт. При желании там можно поиграться с уровнем, к которому надо стремиться.

Вот такой вот легонький инструмент, который я выложил у себя в Телеграме.

Подробнее…

Об ИБ-спикерах и их мотивации выступать на мероприятиях

Вы думали, почему на конференциях по ИБ выступают Рустем Хайретдинов, Дима Мананников, Алексей Качалин, Антон Карпов, Дима Гадарь, Мона Архипова и другие достойные специалисты? Я не знаю, почему. Да и наверное неправильно додумывать за них об их причинах. Я хочу поделиться своим видением того, почему человек начинает выступать на конференциях. Будем считать это продолжением моего опуса об ИБ-блогерстве, написанном 5 лет назад. Многое из того, что было написано тогда, продолжает оставаться актуальным и в отношении спикеров ИБ-мероприятий, но отдельные моменты все-таки надо уточнить и прокомментировать. Тем более, что и повод на днях появился. 8 лет назад я уже пытался оформить свои причины участия в ИБ-мероприятиях, но за это время ситуация немного поменялась.

Итак, давайте посмотрим на мотивацию организатора мероприятия. Он, очевидно, заинтересован в том, чтобы заманить в свои ряды именитого, интересного или востребованного спикера, на которого пойдут участники, что позволит привлечь много денежных спонсоров и не только отбить, но и заработать на мероприятии (либо сразу, либо впоследствии). Для решения этой задачи в ход идут совершенно различные инструменты и подходы - давнее знакомство со спикером, запрос через друзей спикера, гонорар, запрос начальству, оплата перелета и проживания, предоставление доступа к материалам мероприятия, предоставление доступа к другим проектам организатора мероприятия и т.п.        Кто-то считает, что выступить на их мероприятии - это уже само по себе ценно и поэтому спикеры должны быть рады самому факту их приглашения на мероприятие. Кстати, это местами действительно так. Если бы меня пригласили выступить на RSA Conference, то я мог бы считать это некоей вершиной (возможно, промежуточной) для себя, как для спикера.

Кто-то из организаторов заманивает к себе спикеров тем, что они повысят свою экспертность и смогут получать больше зарплату. Последнее, конечно, вызывает только улыбку. Если человек не эксперт, то никакое выступление его экспертность не повысит (разве что он получит еще один опыт выступления, что тоже полезно, но слушателям нужно не это). Если же он признанный эксперт, то участие в большинстве отечественных мероприятий по ИБ на его экспертности никак не скажется (разве что его пригласят выступать в Госдуме или для олигархов в Барвиха Luxury Village). Если человек - неопытный спикер, но он работает на стороне заказчика, то возможность ему поделиться опытом ценна само по себе (и тоже никак не влияет на экспертность). В любом случае, бартер "выступление за рост экспертности" - это демонстрация непонимания того, что нужно спикеру.   

Попробую сформулировать причины, по которым спикер соглашается выступать на разных мероприятиях. Через многие из них я прошел за 30 лет в области ИБ, поэтому могу сказать, что они все имеют место быть (правда, на разных стадиях развития и известности спикера). Итак, я бы составил следующий перечень причин для выступлений:

• Гонорар. Это самая очевидная для спикера и самая нелюбимая для организатора причина. Правда, стоит помнить, что чем известнее спикер, тем... нет, не больше гонорар, тем выше у него доходы по его основному месту работы (есть такая корреляция) и поэтому гонорар становится не столь уж значимой причиной для выступления. Тем более, что организаторы часто оценивают выступление исходя из часовой ставки, забывая про время, затрачиваемое на подготовку. Хороший спикер, если он не мотивационный, очень редко когда читает одну и ту же презентацию из года в год. Хороший спикер для каждого нового выступления делает новую презентацию или мастер-класс, что требует в разы больше часов на подготовку, что тоже требует определенной компенсации. Но оплата выступления, как и вообще платные мероприятия, - это больная тема, про которую я писал еще 10 лет назад, но без особого результата. 
• Желание поделиться опытом. Как говорил Жванецкий, писАть, как и пИсать надо тогда, когда уже невмоготу. Также и с выступлениями. Часто хочется поделиться своим опытом, своими знаниями в аудиторией. И уже это одно может быть хорошим стимулом для того, чтобы спикер сказал "да" организаторам. 
• Возможность обкатать новую тему. У меня бывало так, что я погружался в некую тему, но у меня все не хватало времени на то, чтобы поставить в ней некоторую промежуточную точку. Я все откладывал, откладывал... Потом, организаторы мероприятия спрашивают меня, чтобы я мог рассказать и я называл незавершенную еще тему, которая, вдруг, заинтересовывала и организаторов и аудиторию. Ее вставляли в программу и это мотивировало меня довести дело до конца.
• Оттачивание навыков выступления. Для начинающего спикера это тоже может быть причиной, почему он соглашается на выступление. Опытный (во всех смыслах) обычно уже умеет говорить и правильно доносить свои мысли до аудитории. Начинающему это только предстоит. Выступление как раз и дает возможность наработать соответствующий опыт публичных выступлений. Организаторы его дают, получая взамен спикера. 
• Новый формат выступления. Зато опытному спикеру может быть интересно обкатать новый формат выступления. Я под таким соусом раньше соглашался проводить киберучения или иные форматы с геймификацией, которые позволяют попробовать что-то новое. Существует под сотню разных форматов мероприятий по ИБ, которые можно опробовать, и иногда само это является интересной возможностью для спикера (если он такое практикует).  
• Интересное место выступления. За свою жизнь я много где бывал, - и занимаясь туризмом в детстве и юности, и уже работаю и ездя в командировки. Поэтому интересное место, в которое спикер сам может быть никогда и не поедет, может стать прекрасным "гонораром" за выступление. Разумеется, это место должно быть интересным для спикера, а не для организатора. Мне вот интересно было бы посетить Камчатку и закрыть для себя "пояс гейзеров" (в Америке и в Исландии я уже их видел), Байкал или Путораны (это если рассматривать только российские места), но совсем неинтересно посетить Москву (да, иногда такое "интересное" место называют), Сочи (как говорилось в фильме "Москва слезам не верит", в Сочи хоть раз отдыхал каждый советский гражданин) и т.п. 
• Понимание целевой аудитории. Где как не на мероприятиях можно услышать все, что целевая аудитория думает о вас и о вашем взгляде на мир (если, конечно, эта аудитория готова делиться этим взглядом, что тоже бывает не всегда)? Набившее оскомину выражение, что с аудиторией надо говорить на ее языке, может стать как раз той причиной, по которой вы согласитесь выступить где-то. Допустим, вы хотите понять, как и что думают об ИБ бухгалтера или кадровики? Или вас приглашают на мероприятие директоров по безопасности нефтяной компании? Это может быть мотивом для выступления. Если же речь идет об аудитории ибшников, то тут важно, кто они и будет ли у них возможность позадавать вам или вам им вопросы.   
• Возможность встретиться с друзьями. В Фейсбуке частый комментарий по поводу того или иного мероприятия звучит так - "хочу встретиться с друзьями и коллегами". И иногда это действительно так. В обычной жизни сложно пересечься и пообщаться, а на мероприятии можно выкроить какое-то время для этого.
• Новые знакомства. Кому-то нужны не старые друзья, а новые знакомства и расширение своей "социальной сети". Может быть для будущего карьерного роста, может быть для поиска кандидатов к себе на работу, может быть для продажи своих продуктов и услуг.
• Возможность послушать коллег и узнать что-то новое. Спикеры такие же люди и также хотят получать новые знания, особенно в тех областях, в которых они не сильны. И возможность послушать других спикеров для них может являться очень интересным доводом сказать "да". Разумеется, если программа и спикеры интересные. Иногда спикеру можно предложить записи всех докладов, чтобы он смог в спокойной обстановке ознакомиться с ними.
• Моя роль как спикера. В качестве кого меня зовут? Ключевой спикер, открывающий мероприятие (мое эго скажет спасибо)? Спикер с 20-тиминутным докладом? Участник панельной дискуссии? Ведущий мастер-класса? Фасилитатор? Модератор? От этого тоже зависит принятие решения об участии в мероприятии.  
• Рост доверия и желание славы. Если я, выступив на мероприятии, получу свои толику славы, массу оваций, знакомства с нужными людьми, рост доверия к персональному бренду, то кому-то это важнее всего остального. Хотя со временем понимаешь, что просто известность, неподкрепленная иными причинами, перестает быть главным мотивом для выступлений.
• Карьерный рост. Иногда организаторы ИБ-мероприятий приводят это в качестве заманухи на свои конференции. Если честно, то я не очень понимаю этого, так как зачастую именитые и известные спикеры сами являются высокопоставленными руководителями по ИБ и сами нанимают на работу, не ища такой возможности для себя. Если спикер начинающий, то да, у него может быть такая мотивация, но если она стоит во главе угла, то ничего хорошего из этого не выйдет. Если ты выступаешь, чтобы продать себя, а не чтобы поделиться полезным с аудиторией, то это видно сразу и отношение к такому спикеру будет соответствующим. Хотя да, он может добиться своей цели, но у аудитории он доверия больше вызывать не будет.    
• Новые лица. У меня такого никогда не было, но пару раз я слышал от коллег высказывание: "Достали уже одни и те же спикеры на конференциях. Хочется новых лиц. Подамся с CFP". Да, у организаторов часто есть желание получить новые лица на мероприятие и на этот можно сыграть (правда, спикеру, а не организатору), подавшись со своим докладом и получив возможность разбавить "звезд советской эстрады", по 20 лет гастролирующих по России со своими "концертами".
• Экономия. Это другая сторона медали, связанной с предыдущей причиной. ИБшник хочет поехать на интересное ему мероприятие по ИБ, но у него на это нет денег. Тогда он подается как спикер и если его выбирают, то он сильно экономит на проезде и проживании на площадке мероприятия. 
• Репутация мероприятия. Я выше уже писал, что есть ряд мероприятий, которые можно было бы назвать некоей вершиной для спикера по ИБ (у каждого такой перечень свой). И если у мероприятия уже сложилась репутация, то приобщиться к ней само по себе может являться очень ценным для спикера.  
• Организатор. Есть организаторы, с которыми хочется работать снова и снова. У них отличная репутация и в какой-то момент времени у тебя даже дружеские отношения могут сформироваться с ними. Ты готов им помогать, зная, что тебя не кинут и не обманут. А есть организаторы токсичные, которые не выполняют своих обещаний, которые говорят одно, а делают другое. Ты можешь повестить один раз, другой, но потом уже формируешь собственный черный список и ни при каких условиях больше не соглашаешься участвовать в мероприятиях этого организатора. В свое время была такая история с компанией "Форт-Росс", которая проводила мероприятия для CISO (и для CIO), потом собрала денег на выездное мероприятие и не выполнила свои обязательства, а потом и вовсе была неприятная ситуация с акционерами. Бывали случаи, когда твои контактами организаторы торгуют или занимаются сводничеством. Бывает и так, что твой контент начинают продавать, даже не получив на это предварительного разрешения и, конечно, не выплачивая никакого роялти. Причем бывают вообще анекдотичные истории. Организаторы начинают продавать твои выступления, считая, что раз ты согласился у них выступить, то ты автоматом согласился, что твои выступления потом можно продавать, не платя тебе никакого вознаграждения. Потом оказывается, что они не смогли ничего продать и тогда тебе заявляют, что мы вам ничего не должны, так как никому ничего не продали (как связано неумение продавать с отказом от авторского вознаграждения я не знаю). А потом тебе еще и заявляют, что вы у нас в базе и мы будем продавать доступ к вашим контактам (позже оговорившись, что это будет с вашего согласия). Про законодательство о персональных данных, которое запрещает использовать персданные в целях, которые не были оговорены при их сборе, организаторы, видимо, не в курсе.
• Спонсоры. Иногда токсичными бывают не только организаторы, но и спонсоры, с которыми спикер может на захотеть связывать свое имя. Особенно если этот спонсор купил право вставить свой логотип в твой доклад/презентацию или ты должен модерировать секцию с его участием или у тебя и вовсе совместный доклад с ним. Но бывает и наоборот. Мероприятие проводится "при участии" именитой организации или даже регулятора, от которого на мероприятии будет высокопоставленный человек, доступ к которому интересен спикеру. Тоже вполне себе причина для участия в мероприятии.
• Неудобно отказать. Эту причину я комментировать не буду. Бывает, что тут сказать...

Вот такой вот набор причин, почему спикер может сказать "Да" (или "Нет") участию в мероприятии по ИБ. Но если попробовать выразить все эти мотивы более коротко, то выступление - это время, которое помогает или не помогает спикеру достигать поставленных им самому себе целей (ну или его работодателем, но спонсорские выступления - это отдельная тема для обсуждения). Зная спикера, его мысли, его планы, его желания (а это отличает хорошего организатора мероприятий от временщика), можно предложить ему ровно то, что его заинтересует и что повысит шансы на его участие в мероприятии, от чего выиграют все - и спикер, и организатор, и аудитория. А в противном случае получается какая-то инфоцыганщина :-(

Подробнее…

TARA - методология моделирования угроз и защитных мер от MITRE

В последнее время меня никак не отпускает тема моделирования угроз, что закономерно. Это один из последних документов регуляторов и по нему возникает немало вопросов. Но сегодня я буду писать не об этом. Сегодня я хотел бы подвести итог и завершить серию заметок, начатую во вторник. В них я описал подходы к ранжированию угроз/техник и мер защиты, список которых мы формируем в рамках моделирования угроз. Вчера я обещал назвать методику оценки негативных событий, в которой используются эти подходы. Речь идет о TARA - Threat Assessment & Remediation Analysis, методике, предложенной корпорацией MITRE еще в 2011-м году.

Методология TARA включает в себя три активности - анализ угроз (Cyber Threat Susceptibility Analysis), анализ защитных мер (Cyber Risk Remediation Analysis) и разработку данных и инструментов. Идеологически, методология TARA очень сильно похожа на то, что описано в методике оценки угроз ФСТЭК, но есть ряд нюансов, которые и отличают эти два подхода; причем существенно.  

Я не буду подробно расписывать всю методику - все-таки 60 страниц лучше прочитать самостоятельно. Коснусь только ключевых моментов, которые и отличают TARA от методики, предложенной ФСТЭК:

1. Методика не является обятельной к применению. Право ее выбора лежит на потребителе.
2. TARA не ссылается на матрицу техник и тактик MITRE ATT&CK (ее еще тогда просто не было), но само понятие TTP в методике TARA присутствует ровно в том же контексте, что и в ATT&CK. В последующих версиях TARA это понятие немного трансформировалось в вектора атак, то есть последовательность действий, которые злоумышленник осуществляет для достижения своей цели, но суть опять же не поменялась.
   
   
   
   
   
3. Указанные вектора атак объединяются в группы, которые могут быть классифицированы по разному. Обратите внимание, в конструкторе есть и группа техник MITRE ATT&CK и собственные варианты систематизации векторов атак. Например, у меня может быть группа векторов "аутентификация пользователя по паролю", а вектора, входящие в нее, - атаки по словарю, перебор паролей, радужные таблицы и т.п.
   
   
   
   
   
4. Методика начинается с инвентаризации и оценки защищаемых активов, которая может быть выполнена как самостоятельно, так и с помощью другой методологии MITRE - CJA (Crown Jewels Analysis). При этом TARA не требует описания активов вплоть до интерфейсов и уровней, как это описано у ФСТЭК. Все чуть проще - Web-сервер, браузер, СУБД, приложение e-mail, коммутатор, УПАТС и т.п. Но при необходимости можно и углубиться в детали, если такая задача стоит. Например, сам каталог возможных активов достаточно обширен с точки зрения описываемых атакуемых объектов.
   
   
   
   
   
5. Методика очень сильно завязана на так называемые каталоги, которые и содержат уже скрупулезно собранные и систематизированные техники и тактики угроз, вектора атак, защитные меры, активы и т.п. Эти каталоги позволяют легко автоматизировать процедуру моделирования угроз. Модель данных этих каталогов выглядит следующим образом:
   
   
   
   
   
6. Наличие в каталогах данных как из открытых, так и закрытых источников. В зависимости от оцениваемого объекта такое деление позволяет использовать более широкий круг источников данных, в том числе и грифованных, для оценки возможных векторов атак и негативных последствий от их использования. Из открытых источников TARA использует CAPEC, CWE, CVE. 
7. Скоринговая оценка угроз и защитных мер, описанных в трех предыдущих заметках. При этом рейтинг угрозы оценивается для разных типов нарушителей, коих TARA выделяет всего три - внешний, внутренний и привилегированный внутренний. Я не разделяю позицию, что нарушителей надо делать на внешних и внутренних, но в 2011-м году такой подход мог быть вполне разумным. Сейчас я бы отталкивался от другой классификации нарушителей, но идею по разному ранжировать угрозы, в зависимости от того, кто их реализует, я вполне поддерживаю. Вот как это выглядит в оригинальной методике TARA.
   
   
   
   
   
8. TARA предлагает нейтрализовывать не все актуальные угрозы, а согласно их рейтингу. Другой предлагаемой стратегией является нейтрализация угроз, в зависимости от важности актива. 
9. В первоначальной версии TARA все защитные меры оценивались не по трем типам эффекта (предотвращение, обнаружение и реагирование), которые я описал вчера, а по 4-м - нейтрализация угрозы, ее обнаружение, ее ограничение и восстановление после нее. Но после появления фреймворка NIST CSF подход немного изменили.
10. Итогом моделирования угроз по TARA было составление оптимального перечня защитных мер, которые обеспечивали бы эффективную защиту от угроз/техник с минимальными затратами на внедрение и эксплуатацию.
11. Автоматизация оценки, которая заключается в том, что все каталоги и интерфейсы для моделирования размещены в инфраструктуре MITRE, что позволяет не только обеспечить конфиденциальность проводимой оценки, но и ускорить процесс моделирования в разы по сравнению с самостоятельной разработкой инструментария для оценки.
12. Интересно, что уже в 2011-м году среди угроз, которые могли быть проанализированы TARA, предусматривались не только киберугрозы, но и угрозы воздействия по техническим каналам, а также угрозы цепочке поставок.
13. Упомянутые в начале заметки инструменты позволяют как создавать новые записи в каталогах, так и импортировать/экспортировать их их/во внешние системы в формате XML, искать в каталогах, а также генерить различные отчеты. Например, вот так выглядят интерфейсы создания новой техники реализации угроз, новой защитной меры и маппинг защищаемого актива в техники реализации угроз.
    
    

    

    Описание угрозы

    
    

    

    Описание защитной меры

    
    

    

    Маппинг актива в угрозы

    
    
14. Если первые версии TARA не фокусировались на нарушителях, то текущая версия уделяет этому вопросу немало внимания, требуя составить профиль нарушителя, который базируется на трех ключевых элментах - мотивация (зачем кому-то вас атаковать), цели (разведка, утечка, кража, удар по репутации и т.п.) и возможности для реализации угроз. Все эти параметры нарушителей могут меняться с течением времени, поэтому процесс составления "модели нарушителя" не статический и не одноразовый, а динамичный, требующий автоматизации.
15. Еще одним важным, и ранее отсутствующим элементом TARA, является определение поверхности атаки, которая определена как последовательность шагов нарушителя для достижения атакуемого объекта из точки входа. Понятно, что при одной точке входа и объекте атаки путей между ними может быть несколько. Также очевидно, что из одной точки входа можно попасть в множество целей, одну цель можно достичь из разных точек входа, а также что цель в случае ее компрометации может стать точкой входа для дальнейших атак. Точками входа по TARA могут быть запросы к полям баз данных, USB-порты, пользовательские учетные записи, вложения в e-mail и загружаемые из Интернет файлы, временные сетевые соединения, процессы обновления системы и т.п. В каталогах TARA многие из векторов атак, обеспечивающих переход из точки входа в точку назначения, уже прописаны и их надо просто выбирать из готового списка. Авторы TARA говорят, что более 25 векторов атак оценивать достаточно сложно. 
16. Опираясь на описанные выше данные, мы составляем список сценариев реализации угрозы, которые в отличие от векторов атак и их групп, дополнены контекстом для лучшего понимания актуальных угроз. В отличие от методики ФСТЭК TARA не требует перебора всех возможных сценариев, привязанных к техникам и тактикам.
    
    
    

Вот такая методика была предложена MITRE десять лет назад. Во многом она похожа на то, что предложила ФСТЭК в феврале, но все-таки есть и пара коренных отличий, а именно необязательность как самой методики, так и ее отдельных элементов, а также глубокая автоматизация работы на разных этапах моделирования, снижающих волюнтаризм экспертов и ускоряющих сам процесс. Кстати, о времени, которое требуется на моделирование угроз по методике TARA. По оценкам ее авторов - вся процедура занимает 13 недель, то есть полный квартал с небольшим. И это при полной автоматизации. Так что делаем выводы о том, сколько может занять моделирование угроз по текущему варианту методики нашего регулятора в области защиты информации.  

Подробнее…

Выбор защитных мер: финальный подсчет рейтинга

Вчера я упомянул, что выборе защитных мер мы не только оцениваем стоимость их внедрения и эксплуатации, но и эффективность, которая в самом простейшем случае определяется тем, сколько угроз можно нейтрализовать с помощью конкретной защитной технологии, средства или меры. Это можно легко изобразить в виде матрицы.

Мы видим, что мера 1 "закрывает" 5 угроз, 6-я и последняя мера - по 3, а остальные по 2 угрозы. Выбор в пользу первой меры не вызывает вопросов - с ее помощью мы сможем нейтрализовать большее число угроз. Но у данного подхода, несмотря на его очевидные преимущества, есть и один недостаток. Он не учитывает эффект, которого достигает защитная мера. Если вспомнить NIST Cybersecurity Framework, то все защитные меры там разделены на 5 блоков - идентификация, предотвращение, обнаружение, реагирование и восстановление. Это и есть эффекты защиты, которые, для упрощения (если функцию восстановления отдать в ИТ, а функцию идентификацию реализовывать по любому), можно свести к трем:

• Предотвращение. Защитные меры этого типа делают атаку невозможной. Например, межсетевой экран или средство установки патчей.
• Обнаружение. Защитные меры этого типа позволяют определить, что атака/угроза произошла, происходит или может произойти. Сюда можно отнести антиспам, обнаружение вторжений и т.п.
• Реагирование. Защитные меры этого типа позволяют снизить негативнвй эффект в случае реализации угрозы.

Понятно, что одна и та же защитная мера может иметь разный эффект на разные угрозы, а также несколько разных эффектов на одну и ту же угрозу. 

Поэтому в матрице выше стоит ставить не просто крестик, а указывать конкретный эффект от защитной меры. Зачем нам защитная мера, которая позволяет только обнаруживать угрозы, но никак на них не реагирует? Вспоминая вчерашнюю таблицу показателей защитной меры, мы понимаем, что их зрелость может быть разной. Туже самую идею можно применить и к эффекту от защитной меры и выделить для них три уровня:

• Высокий. Эффект защитной меры подтвержден демонстрацией, сертификацией, тестами, пилотом и т.п.
• Средний. Оценка эффекта защитной меры базируется на предположении эксперта.
• Низкий. Эффект имеет правдоподобную картину, но еще никак не подтвержден.

В итоге, если мы объединим эффект защитной меры с его уровнем и поместим в матрицу, то мы получим следующий вариант (P, D и R означают эффект - prevention, detection и response, а H, M и L - уровень - High, Medium и Low):

Обратите внимание - результат поменялся, так как первая мера защиты много обнаруживает, но ничего не предотвращает и не снижает негативный эффект от обнаруженных угроз. В итоге рейтинг защитных мер у нас поменялся, но стал выглядеть более адекватным. К нему можно также добавить еще и веса, но это уже опционально.

Если сложить А и Б, вчерашний рейтинг защитный меры и сегодняшний, то поделив сегодняшний рейтинг на вчерашний и умножив результат на 100, мы и получим итоговый рейтинг защитной меры, проранжировав которые мы получим список того, с чего стоит начинать построение системы защиты. Можно использовать и иные стратегии выбора. Например, выбирать наименее затратные (по вчерашнему рейтингу) технологии ИБ или самые эффективные (по сегодняшнему).

Последние три дня я уделил внимание тому, как ранжировать угрозы и нейтрализующие их защитные меры. Завтра мы соберем все эти кусочки пазла вместе и я покажу, что за методика моделирования угроз работает по этому принципу.

Подробнее…

Ранжирование защитных мер: практичный подход

С ранжированием угроз мы разобрались вчера, но что делать с ситуацией, когда у меня для нейтрализации угрозы подходит сразу несколько защитных мер? Возьмем, к примеру, угрозу вредоносного кода для мобильного устройства. Как я могу ее нейтрализовать? Сходу я вижу несколько вариантов - установка средства защиты от вредоносного кода (читай, мобильного антивируса), создание замкнутой программной среды с помощью MDM, перенаправление всего трафика с мобильного устройства на сетевой шлюз нейтрализации вредоносного кода, мониторинг компрометации. У каждого из этих вариантов есть свои плюсы и минусы, своя стоимость владения, а также возможность нейтрализации и других угроз (всегда неплохо, если одним средством можно "убить сразу нескольких зайцев", сэкономя деньги компании). Как выбрать из них ту меру, которая будет подходить нам лучше всего?

Можно оценить любую защитную меру с трех позиций - покрытие угроз (чем больше угроз покрывает защитная мера, тем лучше), стоимость внедрения и стоимость эксплуатации. При этом второй показатель складывается из стоимости разработки (покупки) защитной меры, стоимости ее тестирования (пилотирования) и стоимости интеграции защитной меры в защищаемую среду. Стоимость эксплуатации в свою очередь также складывается из ряда параметров - стоимость обслуживающего персонала (можно иметь классную систему защиты, но не иметь персонала, умеющего с ней работать), стоимость обучения персонала (попробуйте найти в России или СНГ нормальные курсы по threat hunting или SOCам), стоимость обслуживания, поддержки, утилизации и перехода на новую или обновленную меру.

Как и в случае с ранжированием угроз, ключевым является введение шкалы значений показателей и их веса, которые позволяют получить некую усредненную картину по каждой защитной мере. Да, у разных экспертов могут отличаться взгляды на зрелость защитной меры или необходимые для ее внедрения ресурсы и возможности, но по другим показателям такие отличия будут минимальны. Да и по спорным моментам все-таки мы получаем единую шкалу измерения, которая лучше чем просто экспертная оценка.  

В принципе, уже описанного метода ранжирования достаточно для того, чтобы оценивать защитные меры и выбирать между ними, опираясь на более менее точные оценки, а не банальную экспертную оценку методом "пальцем в небо". Однако можно пойти чуть дальше и еще улучшить выбор защитных мер, но об этом мы поговорим завтра.

Подробнее…

Ранжирование угроз и их техник: практичный подход

Почти любая методика оценки угроз начинается с того, что вы составляете перечень всех возможных угроз, после чего начинаете отсекать все неактуальное. При этом актуальность обычно определяется экспертным путем, что приводит к определенному волюнтаризму в оценках и отсутствию повторяемости результатов при обращении к другому эксперту. Хорошая методика оценки угроз должна снижать фактор предвзятости эксперта и стараться получать воспроизводимые результаты раз за разом.

Сегодня хочется попробовать описать один из вариантов, который может помочь не только облегчить процесс оценки угроз, но и автоматизировать его. Идея достаточно проста и ее можно применить к абсолютно любой методике оценки угроз, в том числе и к ФСТЭКовской. Каждая угроза характеризуется набором показателей - наличие доступа для реализации угрозы, масштаб последствий, требуемое время восстановления, легкость обнаружения, необходимые навыки для реализации, требуемые ресурсы и т.п. Так вот, чтобы прийти к воспроизводимости результатов надо варианты ответов по каждому из них ранжировать по трех- или пятибалльной шкале, а самим показателям присвоить определенные веса. После этого механизм расчета величины угрозы превратится в банальную задачу, которую можно автоматизировать даже в Excel.

Ниже я привожу один из возможных вариантов такого расчета. Пять градаций могут быть заменены на три, а количество показателей может быть как увеличено, так и уменьшено. Значения весов также указаны для примера - в конкретной ситуации с ними можно "поиграться" для достижения лучших результатов в той или иной организации. Например, в данном примере веса факторов, связанных с последствиями нарушения конфиденциальности и доступности выше, чем для нарушения целостности. Чем выше значение фактора (от 1 до 5), тем опаснее угроза. Кстати, точно по такой же методике можно оценивать и техники угроз. 

Для части показателей, чем выше их значение, чем угроза становится менее опасной. Может быть это не сразу становится понятным, но логика в этом есть. Чем сложнее атака, тем ниже вероятность ее реализации и, как следствие, ниже итоговый рейтинг. Хотя не исключаю, что под конкретные задачи можно пойти и привычным путем и более сложную атаку (и в части ресурсов, и в части детектируемости) считать и более опасной.

После того, как для каждой угрозы/техники указываются их значения, осуществляется подсчет итогового значения рейтинга (сумма по всем показателям, умноженным на весовые коэффициенты), что и позволяет нам получить не просто список всех актуальных угроз, а угроз систематизированных по уровню опасности для нашей компании. В примере выше 4 "фиолетовых" показателя имеют нулевые веса и соответственно в расчете не учитываются. В реальности это происходит очень часто - мы просто не можем оценить отдельные показатели по угрозы - требуемые ресурсы и навыки, легкость атрибуции и т.п. Но тогда надо учесть, что такие показатели с нулевым весом будут приводить к автоматическому снижению рейтинга угроз, хотя и незначительно.

У данного подхода есть, как минимум, три преимущества. Во-первых, он легко автоматизируется - я прикладываю к заметке табличку в Excel, которую вы можете использовать для своих нужд и которая позволит вам ускорить процесс моделирования. Во-вторых, такое матричное представление и ранжирование угроз гораздо более компактное и помещается на половине страницы А4, что позволяет методики на ее основе делать также более компактными. Наконец, если вдруг возникнет задача обмена моделями угроз или их согласования, то отправить табличку в Excel гораздо проще, чем 200-300 страниц в Word. Да и проверять и согласовывать такие таблицы гораздо проще, чем вникать в сотнистраничные манускрипты.

Подробнее…

Не методикой ФСТЭК единой или модели угроз, утвержденные государством российским

Разрешая операторам информационных систем различного типа самостоятельно проводить оценку и моделирование угроз, наши регуляторы не забывают выпускать и собственные перечни негативных событий, которые по разумению регуляторов в обязательном порядке должны быть учтены в рамках выстраивания системы защиты информации в той или иной области. Учитывая, что сейчас таких моделей/перечнем стало немало, я подумал, что было бы правильно собрать их в рамках одной заметки, к которой можно было бы обращаться по мере необходимости. При этом стоит обратить внимание, что пока 90% этих моделей крутится вокруг всего одной темы - персональные данные, в том числе и биометрические.

Итак, на первое место я поставлю базовую модель угроз безопасности персональных данных при их обработке в ИСПДн (она же в Консультанте), выпущенную ФСТЭК в 2008-м году. Несмотря на выпущенную в 2021-м году методику оценки угроз, которая отменила методику оценки угроз безопасности ПДн 2008-го года, базовую модель при этом никто не отменял, что заставляет задавать вопросы, какой статус этой базовой модели, празднующей свое 13-тилетие. 

На второе место можно смело ставить модель угроз безопасности ПДн, выпущенную в 2015-м году Банком России и утвержденную в виде Указания Банка России от 10.12.2015 №3889-У "Об определении угроз безопасности персональных данных, актуальных при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных".

Спустя 3 года после предыдущего нормативного акта банковский регулятор выпустил новый документ - Указание Банка России от 9 июля 2018 года №4859-У "О перечне угроз безопасности, актуальных при обработке, включая сбор и хранение, биометрических персональных данных, их проверке и передаче информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным гражданина Российской Федерации в государственных органах, банках и иных организациях, указанных в абзаце первом части 1 статьи 14.1 Федерального закона от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", в единой биометрической системе". Однако, ввиду серьезной переработки законодательства о ЕБС и навязывании ее везде и всем, Банк России решил отменить данное Указание, предложив вместо него два новых проекта, которые должны быть приняты в этом году:

• Проект Указания Банка России "О перечне угроз безопасности, актуальных при обработке биометрических персональных данных, их проверке и передаче информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным физического лица, при взаимодействии организаций финансового рынка с единой биометрической системой с учетом оценки возможного вреда, проведенной в соответствии с законодательством Российской Федерации о персональных данных"
• Проект Указания Банка России "О перечне угроз безопасности, актуальных при обработке биометрических персональных данных, их проверке и передаче информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным физического лица в информационных системах организаций финансового рынка, осуществляющих идентификацию и (или) аутентификацию с использованием биометрических персональных данных физических лиц, за исключением единой биометрической системы, а также актуальных при взаимодействии организаций финансового рынка, иных организаций, индивидуальных предпринимателей с указанными информационными системами, с учетом оценки возможного вреда, проведенной в соответствии с законодательством Российской Федерации о персональных данных"

Минцифры также решило вступить в гонку по подготовке нормативных правовых актов в области моделирования угроз и представило в прошлом году два новых приказа, которые устанавливали перечни угроз, нейтрализация которых должна была быть обязательно реализована при работе аккредитованного удостоверяющего центра (но тоже речь идет о биометрии), а также в ИСПДн, находящихся в сфере регулирования Минцифры:

• Приказ Минцифры от 26.11.2020 № 624 «Об утверждении перечня угроз безопасности, актуальных при идентификации заявителя – физического лица в аккредитованном удостоверяющем центре, выдаче квалифицированного сертификата без его личного присутствия с применением информационных технологий путем предоставления сведений из единой системы идентификации и аутентификации и единой информационной системы персональных данных, обеспечивающей обработку, сбор и хранение биометрических персональных данных, их проверку и передачу информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным гражданина Российской Федерации, а также хранении и использовании ключа электронной подписи в аккредитованном удостоверяющем центре».
• Приказ Минцифры от 21.12.2020 № 734 "Об определении угроз безопасности персональных данных, актуальных при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных, эксплуатируемых в сферах деятельности, нормативно-правовое регулирование которых осуществляется Министерством цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации".

Кроме того, Мицифры подготовило еще один проект приказа,  который также касается угроз биометрическим ПДн, - "Об утверждении перечня угроз безопасности, актуальных при обработке биометрических персональных данных, их проверке и передаче информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным физического лица в информационных системах организаций, осуществляющих идентификацию и (или) аутентификацию с использованием биометрических персональных данных физических лиц, за исключением единой биометрической системы, а также актуальных при взаимодействии государственных органов, органов местного самоуправления, индивидуальных предпринимателей, нотариусов и организаций, за исключением организаций финансового рынка, с указанными информационными системами, с учетом оценки возможного вреда, проведенной в соответствии с законодательством Российской Федерации о персональных данных, и учетом вида аккредитации организации из числа организаций, указанных в частях 18.28 и 18.31 статьи 14.1 Федерального закона от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации".

Минцифры вернулось в стройные, но плохо согласующие свои действия, ряды регуляторов по ИБ относительно недавно. Лет 10 от них ничего в этой области не было слышно, хотя раньше они были вполне активны и выпускали/согласовывали разные документы по защите информации. Одним из таких документов была "Модель угроз и нарушителя безопасности ПДн, обрабатываемых в ИСПДн отрасли [связи]", согласованная с ФСТЭК и ФСБ России. Текущий статус этого документа ввиду выхода новой методики ФСТЭК не совсем ясен (хотя с сайта министерства она не убрана) и возможно новый руководитель департамента кибербезопасности Минцифры наведет порядок в том, что делали его предшественники, коих сменилось на этом посту не мало.    

При этом не забывайте, что помимо указанных нормативных актов, выпущенных регуляторами и действующими на территории всей страны, существует немало перечней угроз ПДн, которые утверждались или каким-либо субъектом РФ, или каким-то министерством для себя и своих поднадзорных структур. Например, приказ Департамента здравоохранения Курганской области от 30 мая 2018 года №632 "Об утверждении Перечня угроз безопасности персональных данных, актуальных при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных в Департаменте здравоохранения Курганской области и подведомственных ему учреждениях, организациях", приказ Минэнерго от 02.08.2019 №819 "Об определении угроз безопасности персональных данных, актуальных при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных, эксплуатируемых при осуществлении Минэнерго России функций, определенных законодательством Российской Федерации" или Постановление Правительства Пензенской области от 20.04.2017 №192-пП "Об определении угроз безопасности персональных данных, актуальных при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных Пензенской области" (почти в каждом субъекте РФ есть такое постановление).

Немного особняком стоит тема моделирования угроз, а точнее атак, на средства криптографической защиты информации. И если раньше ею можно было и не заниматься, так как обычно все эти вопросы ложились на производителей СКЗИ, которые и должны были решить эту задачу, то сейчас ситуация меняется. ФСБ подготовило проект приказа "Об утверждении Требований о защите информации, содержащейся в государственных информационных системах, с использованием средств криптографической защиты информации", а последние правки в Постановление Правительства от 6 июля 2015 №676 "О требованиях к порядку создания, развития, ввода в эксплуатацию, эксплуатации и вывода из эксплуатации государственных информационных систем и дальнейшего хранения содержащейся в их базах данных информации". Оба документа подразумевают согласование модели угроз с ФСБ, что заставляет нас задумываться о том, есть ли утвержденные этим, уже 4-м в сегодняшней заметке регулятором, перечни угроз безопасности? На самом деле их нет. Но есть документы, на которые стоит ориентироваться при составлении модели угроз (атак) на СКЗИ:

• Приказ ФСБ от 10.07.2014 №378 "Об утверждении Состава и содержания организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных с использованием средств криптографической защиты информации, необходимых для выполнения установленных Правительством Российской Федерации требований к защите персональных данных для каждого из уровней защищенности".
• Методические рекомендации ФСБ по разработке нормативных правовых актов, определяющих угрозы безопасности персональных данных, актуальные при обработке персональных данных в информационных системах персональных данных, эксплуатируемых при осуществлении соответствующих видов деятельности.

Но не персональными данными едиными. Существуют перечни угроз и для других объектов защиты, например, для Интернета, а точнее для функционирования Интернета на территории России. Российские власти выделяют для него три типа негативных событий - угрозы устойчивости, безопасности и целостности функционирования Рунета. Они описаны в Постановлении Правительства  от 12.02.2020 № 127 "Об утверждении Правил централизованного управления сетью связи общего пользования".

Еще одним "особняком" я бы назвал тему моделирования угроз при разработке безопасного программного обеспечения, которая стала новым "фетишем" (в хорошем смысле) и для ФСТЭК и для Банка России. Существующая методика оценки угроз ФСТЭК не очень подходит для моделирования угроз для разрабатываемого ПО, как того требует утвержденный ГОСТ Р 56939-2016 "Защита информации. Разработка безопасного программного обеспения. Общие положения". Но зато в качестве перечня угроз можно ориентироваться на ГОСТ Р 58412-2019 "Защита информации. Разработка безопасного программного обеспения. Угрозы безопасности информации при разработке программного обеспечения". Не STRIDE, конечно, но тоже ничего.

Есть и совсем специфические перечни угроз, которые применимы для объектов защиты, работающих в очень узких сферах деятельности. Например, приказ Минэнерго от 6 ноября 2018 года №1015 «Об утверждении требований в отношении базовых (обязательных) функций и информационной безопасности объектов электроэнергетики при создании и последующей эксплуатации на территории Российской Федерации систем удаленного мониторинга и диагностики энергетического оборудования» определяет базовые атаки и базовые уязвимости для построения модели угроз СУМиД, а также перечень из 59 угроз безопасности.

Наконец, стоит упомянуть еще угрозы безопасности, связанные с техническими каналами утечки информации, но регулируются они ДСПшными документами наших регуляторов и поэтому в заметке не упоминаются.

Вот такая картина получается - свобода свободой, но стоит оглядываться и по сторонам, вдруг регуляторы за вас посчитают какие-то негативные действия актуальными, которые вам придется учитывать в своих моделях/перечнях угроз.

Подробнее…

Что лучше - длина или объем или почему спецсимволы в пароле не нужны?

Думаю все мы сталкивались с советами, что для того, чтобы выбираемый пароль был надежным, он должен быть больше 8 символов, содержать не только буквы, но и цифры и спецсимволы, а буквы должны быть в разном регистре. Именно такие советы всегда даются на вопрос, как сделать пароль стойким к подбору. На днях я в своем Telegram-канале провел опрос, в котором задал схожий вопрос и получил очень интересные результаты (на основе 773 голосов). Обратите внимание, длина пароля попала на третье месте среди факторов, которые влияют на надежность пароля, а ведь на самом деле именно длина является самым главным, а на самом деле единственно важным параметром, который и определяет, насколько сложно будет хакерам подобрать ваш пароль.  

Доказательством тому является формула Андерсона. Я не знаю, учат ли сейчас ее в институтах, но в мое время ее преподавали. С помощью нее определяют время подбора пароля, который характеризуется двумя параметрами - длиной (количество символов) и объемом алфавита (количество вариантов символа в каждой позиции пароля). Школьный курс комбинаторики подсказывает нам, что число возможных комбинацией пароля из L символов и объеме (мощности) алфавита A будет равно A^L (A в степени L). В формуле Андерсона также присутствует такой параметр как скорость перебора пароля (V). В итоге мы получаем следующую формулу, которая и показывает время перебора пароля определенной длины и определенной мощности алфавита при заданной скорости. Понятно, что чем, мощнее у нас компьютер или кластер компьютеров, тем быстрее будет производиться перебор (отсюда отличия в картинках, которые можно найти в Интернете и которые показывают сколько лет будут ломать ваш пароль).

Есть и другой вариант этой формулы, в которой P - это вероятность подбора пароля за указанный интервал времени, G - число попыток подбора за 1 такт времени, T -  число тактов времени и A^L - число возможных комбинаций пароля.

И вот вновь нужно вспомнить курс школьной математики, а именно раздел степенных функций, которым и относится формула подсчета числа возможных паролей. Так вот это число растет быстрее, если увеличивать показатель степени (длину пароля), а не основание (мощность алфавита). При увеличении основания значение функции тоже растет, но не так быстро. Отсюда вывод - длина пароля гораздо важнее используемого в нем алфавита, то есть этих ваших спецсимволов, регистров, комбинаций цифр и букв и т.п.

Понятно, что речь не идет о просто длинных словах. Какая-нибудь "электрификация" (14 символов) хоть и длинна, но все-таки это слово присутствует в словарях, которые могут быть использованы при переборе. Слово "метоксихлордиэтиламинометилбутиламиноакридин" (44 символа) я бы тоже не стал использовать, а то кто знает, может у хакеров есть и словари названий химических веществ. Но вот какое-нибудь "модясачепродвшузаиувсезанобовынемо" (34 символа) вполне себе подойдет (немного шучу, но только немного). Запомнить его несложно - это первые два символа из начала "Евгения Онегина" ("Мой дядя самых честных правил..."). На самом деле начало у Онегина другое ("Не мысля гордый свет забавить..."), но "мой вариант" более привычен.

У такого совета (опираться на длину пароля, а не спецсимволы) есть и другое преимущество - нестандартные клавиатуры, на которых приходится искать непонятные символы. Помните в "Падение Олимпа", когда главный герой вводит код отмены запуска баллистических ракет, мучается с тем как ввести "решетку", которую ему назвали среди других символов кода (советник по нацбезопасности вовремя подсказала, что это будет Shift+3)? 

Не пора ли поменять рекомендации по выбору паролей для своих пользователей, облегчив им жизнь?ч

Подробнее…

Разбитая чашка кинцуги, как символ современной ИБ, или о чем говорили на RSA Conference 2021

Кинцуги - это японское искусство реставрации керамических изделий, которое, как и многое, что есть в Японии, имеет свой философский смысл. Согласно нему трещины и поломки являются неотъемлемой частью, неотделимой от самого объекта и его истории, и скрывать их и "замазывать" не имеет никакого смысла. Так и с инцидентами ИБ. Да, они происходят. Да, они наносят урон бизнесу, который, однако, может восстановиться после них и продолжить свое развитие. Не надо скрывать инциденты или считать их концом всего. Жизнь продолжается!

Еще один слайд с аналогиями ИБ

Именно с такой аналогии началась конференция  RSA 2021, завершившаяся почти месяц назад, а у меня все не доходили руки, чтобы о ней написать. В этом году тема устойчивости (resilience) пронизывала красной нитью все мероприятие, которое проходило целиком в онлайн-формате. Могу сказать, что получилось очень неплохо. Да, нехватало нетворкинга и очных дискуссий, который все-таки имеют свою атмосферу, отличную от виртуальных выступлений. Но организаторы смогли все-таки показать, что и онлайн может быть интересным. Рекламы почти нет (как и всегда), куча практики, множество дискуссий и интерактивных сессий, возможность задавать вопросы спикерам (на очной RSAC это всегда было непросто). И все это за почти пять сотен долларов, что гораздо дешевле прошлогодних RSAC, цена участия в которых начиналась с 2-х тысяч; плюс стоимость перелета и проживания. И хотя отсутствие очных встреч оттолкнуло ряд участников, более 16000 человек на RSAC все-таки пришли.

Я не буду подробно погружаться в каждый из нескольких сотен докладов (а как и на обычной RSAC и в этот раз параллельно проходило около 10 сессий), но ключевые направления и наиболее популярные темы подсвечу. Тем более, что они характеризуют определенные тенденции на рынке ИБ. Итак, мои наблюдения (тезисно):

1. Очень активно обсуждалась тема кибербезопасности в авиации и медицине. И если последнее понятно (атаки шифровальщиков на медицинские организации и проникновения в фармацевтические компании, занимающиеся исследованиями COVID-19), то внимание к авиационной ИБ для меня стало некоторым открытием. Вроде как инцидентов серьезных в этом сегменте не было; как и новых регулятивных требований. В любом случае именно эти две отрасли стали наиболее популярными на RSAC. Финансы, госы, транспорт, нефтянка, энергетика и т.п. не удостоились чести быть активно представленными на мероприятии.
2. Машинное обучение (не поворачивается у меня язык называть это искусственным интеллектом) стало еще одной горячей темой RSAC, но дифирамбов этой технологии уже никто не поет. Надо признать, что на пути активного внедрения ML в ИБ встало несколько сложностей, а именно отсутствие актуальных и публичных датасетов, а также отсутствие тех, кого на английском языке модно называть data scientist. Без первого сложно обучать модели ML; без второго - разрабатывать сами модели. И хотя аналитиков данных сегодня выпускают все кому не лень, прикладных аналитиков среди них почти нет. Ну не будем же мы всерьез называть аналитиком данных того, кто прошел двухнедельные курсы по Python и умеет извлекать ключевые слова из массива данных или суммировать значения в таблице. Но даже при наличии аналитиков возникает вопрос с тем, на чем они будут обкатывать свои данные - несмотря на прогнозы Рустема Хайретдинова, что скоро датасеты по ИБ будут выкладывать в открытый доступ и они перестанут быть конкурентным преимуществом, до этого еще очень далеко. Такие датасеты, еще и регулярно обновляемые и размеченные, находятся в собственности крупных игроков рынка и они делиться ими не спешат. Остальным же остается довольствоваться датасетом KDD 99 :-)
3. На удивление популярной стала тема моделирования угроз, о которой говорили многие, приводя различные примеры моделей и подходов к моделированию для различных систем - от облаков до АСУ ТП. Отдельно хотелось бы отметить интересный мастер-класс по форкастированию угроз, то есть, по-русски, по научному предсказанию того, что будет в долгосрочной перспективе и на горизонте в 7-10 лет. Интересное было упражнение - надо будет его как-нибудь повторить на других данных. Кстати, практики на RSAC было немало, что необычно для онлайн-мероприятий. Но предварительная подготовка и хорошее модерирование показали, что даже не собирая людей в одной комнате, можно отлично проводить лабораторные работы, давать задания, принимать ответы и т.п. 
4. Предсказуемо много говорили про матрицу MITRE ATT&CK и ее применение в различных сценариях ИБ - от редтиминга до моделирования угроз, от оценки средств защиты до формирования стратегии ИБ. У меня в последнее время в блоге тоже немало заметок по этому фреймворку и я планирую продолжить писать про него.
5. После истории с SUNBURST немало докладов было посвящено атакам на цепочки поставок и тому, как с ними бороться. Примерно такая же история была в свое время с WannaCry - после него многие ИБ-компании рассказывали, как надо обнаруживать и предотвращать эту угрозу. Правда, почему их решения не обнаруживали WannaCry ДО его начала (хотя прошел месяц с момента публикации данных об уязвимости до начала эпидемии), никто не отвечал :-) Так и с проникновением в сеть компании SolarWinds. Но идеи были озвучены интересные и эта тема осстанется популярной на ближайшее время.
6. Удивительно, но, в отличие от прошлых лет почти никто не обвинял русских хакеров (исключая Альперовича). Вообще тему атрибуции обходили стороной, видимо, понимая, что делать выводы о принадлежности хакеров тому или иному государству, не пристало на серьезной конференции специалистов по ИБ. 
7. Новых технологий по ИБ представлено почти не было, исключая, пожалуй, Attack Surface Management, о которых я писал несколько дней назад. Но зато из всех щелей звучало три аббревиатуры - ZT (Zero Trust), XDR (eXtended Detection & Response) и SASE (Secure Access Service Edge). Я про них уже тоже писал - про ZT аж в 2014-м году еще, про SASE пару лет назад. Но это, по сути, и не новые технологии, а скорее новый взгляд на комбинирование этих технологий для достижения новых результатов. ZT - это ответ на размывание периметра и необходимость обеспечивать непрерывный контроль доступа по динамическим правилам. XDR - это новый взгляд на обнаружение угроз, когда разные системы (хостовые, сетевые, облачные и т.п.) объединяются в единый комплекс для обнаружения того, что ранее было скрыто от отдельных решений по мониторингу. Не удивлюсь, если скоро кто-то скажет, что SIEM мертвы и нужно переходить на XDR. Ну а SASE  - это очевидный ответ на переход всех в облака и нехватку кадров для решения всех вопросов ИБ своими силами.
8. С технологической точки зрения также немало докладов было посвящено безопасности АСУ ТП и приложениям. Но это тренд последних лет, который просто усиливается.
9. А SOCи? Как же SOCи? Эта аббревиатура тоже слышалась из всех динамиков, но не как самостоятельное направление, а как необходимый элемент любой системы ИБ любой организации, в котором аккумулируются все усилия по мониторингу (с помощью XDR и SASE в том числе) и реагированию на инциденты на широкий спектр атак - от шифровальщиков (про них, кстати, много не говорили, видимо все сказав на прошедшем в рамках RSAC Ransomware Summit пару лет назад).

Вот такая картинка вырисовывается. Каких-то прорывов и откровений не звучало - скорее все обсуждали, как обеспечить киберустойчивость предприятий в условиях постоянных атак. В целом мне мероприятие понравилось. Хотя и не хватило живого общения, брожения по стендам вендоров, споров в близлежащих барах и вечерних посиделок. Интересно, что на выставке раньше было раза в 3-4 больше экспонентов, чем в онлайне, что странно. По идее порог входа в онлайн гораздо ниже - просто выложи свои материалы на страницу и собирай лиды. Но, видимо, этот пассивный маркетинг уже не работает и компании не хотят тратить на него усилия, желая очного общения, демонстраций на стендах, рассказа о преимуществах глядя в глаза посетителям. Этого не хватало, да.

Но я лишний раз убедился, что сделать онлайн-мероприятие, которое не будет жалким подобием своей оффлайн-версии вполне возможно. И у него будут свои фишки и отличительные особенности. И ты не будешь думать "посмотрю доклад в записи на ускоренной перемотке", так как немалое количество сессий просто не записывалось, предполагая живое общение, а часть требовало непосредственного вовлечения в лабораторные работы, которые тоже никто не записывал и по окончании RSAC уже не предоставлял доступ к удаленным стендам и лабам.

ЗЫ. Пойду разгребать свои записи с RSAC - было немало того, что достойно того, чтобы про него написать.

Подробнее…

От техник и тактик угроз к мерам обнаружения и защиты. Как сопоставить первое со вторым?

Читая методику оценки угроз ФСТЭК, собственно как и матрицу MITRE ATT&CK, понимаешь, что делается это все не просто так, а для какой-то цели (вот новость-то). И целью этой является выработка защитных мер, которые позволят нам противодейстовать выбранным нами как актуальными техникам и тактикам нарушителей. Еще во время появления первых документов ФСТЭК в 2013-м году многие эксперты задавались вопросом, а как увязать защитные меры с моделью угроз. У ФСТЭК пока нет ответа на этот вопрос, а вот у MITRE есть. Ему я и посвящу данную заметку.

В фреймворк MITRE ATT&CK помимо техник и тактик входит еще один блок - защитных мер (mitigations), которые увязаны с блокируемыми ими техниками и тактиками.

Таким образом, выбрав актуальные для вас техники и тактики, можно перейти к мерам, которые позволяют их нейтрализовать. На текущий момент фреймворк MITRE ATT&CK содержит 42 защитные меры (для мобильных устройств еще 13 защитных мер), среди которых шифрование важных данных, антивирус, контроль сетевого доступа, управление привилегированными учетными записями, обновление ПО, программа Threat Intelligence и т.п. Среди 42-х мер (вот он ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого) есть и такая "не надо блокировать", в описании которой сказано, что реализация защитной меры может повлечь рост риска компрометации: а значит нейтрализация не рекомендуется (сейчас техник, для которых эта рекомендация дана, всего две).

Для многих техник и тактик в матрице указаны не только защитные меры, но и источники данных, которые позволяют их детектировать с помощью различных технологий - от XDR и SIEM до антивирусов и средств контроля целостности файлов и ПО.

В итоге, если объединить блок защитных мер с блоком источников данных мы получим возможность бороться со всеми почти 400 техниками, которые описаны в текущей версии MITRE ATT&CK. Этого тоже пока не хватает подходу ФСТЭК, у которого из всего "фреймворка" есть пока только перечень техник и тактик. Поэтому-то я и ратую за то, чтобы ФСТЭК прекратила заниматься самодеятельностью и унифицировала нумерацию своих техник и тактик с тем, что есть у MITRE. В этом случае даже при отсутствии времени и ресурсов на разработку полного собственного фреймворка можно было бы использовать уже имеющиеся наработки от MITRE.  

Самое интересное, что 42 защитные меры от MITRE ATT&CK могут быть смаппированы в различные иные защитные фреймворки - ISO 27001/27002, NIST CSF и CIS Controls. Например, вот так этом может выглядеть для последнего фреймворка.  

В защитные меры из приказов ФСТЭК тоже можно смаппировать, но про это в другой раз.

Подробнее…